Академия наук Украины или история больших коррупционных «реформ»

Академия наук Украины или история больших коррупционных «реформ»

Почему НАНУ не может заработать деньги на свои разработки«Я нашел инвестора из США. Он дал контракт на 50 миллионов долларов: 3 миллиона был готов дать сразу и без плана, а остальные деньги — 47 миллионов — по бизнес-плану. И расчет трубами. Подписать контракт надо было за полтора месяца. Но у тогдашнего директора Завода специальной электрометаллургии Николая Тригуба был тогда рак простаты. И ему было не до этого проекта. Я прихожу к Патону со словами «Это самая большая инвестиция в Академию наук Украины». А он мне: «Да я в этом не разбираюсь!». И контракт не подписали! Потому что специализация у Академии — тратить деньги. Осваивать бюджет, а не зарабатывать». Мы исследовали, почему НАНУ не умеют зарабатывать на своих изобретениях.

Рынок идей

Молодой ученый Института химии поверхности Андрей Кравченко получил осколочное ранение в левое плечо, когда защищал Дебальцево в 2014-м году.

«Мне повезло — ранение было относительно легко. Несмотря на дыру в плечо, продолжал руководить огнем, — вспоминает теперь уже кандидат химических наук. — Медиков мы даже не вызвали — их бы по дороге просто расстреляли. Я больше суток не мог попасть к хирургу».

Читайте также: Взятки и провокации: полицейская из Одессы раскрыла внутренний беспредел системы и попросила защиты
Вспоминая свой боевой опыт, ученый понял, что есть множество ранений, когда боец может выжить или спасти раненую конечность, использовав качественный гемостатик с обеззараживающим действием.

«На войне нужно учитывать наихудший сценарий и разработать план действий, когда доврачебная помощь невозможна из-за опасности эвакуации. Но при этом нужно максимально быстро остановить кровотечение и снизить риск развития инфекционного осложнения. Я ожидал, что медики напишут несколько десятков работ по анализу ранений, ученые, физиологи будут это обсуждать и решать проблему. Но оказалось, что мои коллеги не думают о нуждах военных, мол «Кому это надо?».

Сейчас в отделе квантовой химии и химической физики наносистем Андрей вместе с коллегами работает над разработкой гемостатика, который будет останавливать кровь, адсорбировать микроорганизмы и гной, не меняя повязку до двух суток. После бурных дискуссий директор института позволил официально включить эту тему в план работы института. Работа над разработкой продолжается уже полтора года.

Андрей мечтает о том, что однажды его разработка будет спасать жизни украинских военных. В этом году он решил попробовать свои силы на конкурсе стартапов «Сикорский челлендж», где и представил свой инновационный проект. Впрочем, тамошнее жюри восприняло его идею весьма скептически.

«На первом этапе отбора мы делали презентацию на 5 минут. Члены жюри быстро задавали вопросы и поблагодарили. Во второй тур я так и не прошел», — рассказывает ученый.

Андрей немного разочарован, потому что и не подозревал, каким сложным является процесс внедрения научных разработок в серийное производство.

Между тем руководство Академии наук гордо отчитывается о том, что ради внедрения идей ученых в производство институты НАНУ сотрудничают с научными организациями и компаниями около 50-ти стран мира. Но насколько эффективно это сотрудничество? Рассмотрим на одном ярком примере.

В 2015 году Украина присоединилась к Рамочной программы ЕС по исследованиям и инновациям «Горизонт 2020». Это самая большая программа в Евросоюзе по финансированию науки и инноваций с общим бюджетом около 80 млрд евро. Колоссальная (это более двух годовых бюджетов Украины) сумма должна быть израсходована в течение 2014-2020-х годов.

Чтобы помочь ученым разобраться в процедуре участия в проекте, Министерство образования даже создало по всей Украине контактные пункты, где все желающие могут получить бесплатную консультацию. А премьер-министр Украины Владимир Гройсман призвал украинских разработчиков и представителей малого и среднего бизнеса «активнее использовать» «Горизонт 2020».

Впрочем, ученые НАН Украины не очень заинтересовались возможностью получить дополнительные деньги на свои исследования в рамках этой программы.

В 2015-2018-х годах «Горизонт 2020» профинансировал в европейских странах более 21 000 проектов, и только 133 из них — украинские. Внимательно изучив список компаний и государственных организаций, которые приняли участие в программе, мы обнаружили в этом перечне лишь 11 учреждений Национальной Академии наук Украины.

Еще семь институтов подавали заявку на финансирование, но получили отказ.

Читайте также: Бубку обвинили в получении взятки при выборе столицы Олимпийских игр
То есть, всего 11 + 7 = 18 из 191-й учреждения Академии наук, по крайней мере, попытались получить средства на свои исследования в рамках престижной и хорошо финансируемой европейской программы «Горизонт 2020».

Что мешало остальным институтам подавать свои заявки на участие в программе? Дефицит государственного финансирования? Устаревшее оборудование? Или банальная лень?

Для сравнения: в Германии за это же время в рамках программы было профинансировано более шести тысяч проектов. Активные немецкие исследователи получили 6миллиардов 180 миллионов евро — это аж 15% всего бюджета «Горизонта» по 2014-2018-е годы. Украинским исследователям достались копейки от этого мешка с деньгами: на 133 проекта было выделено всего 21 млн евро.

Чтобы денег хватало не только на выплату зарплат и содержание помещений, но и на приобретение нового оборудования, НАНУ может (и должна) зарабатывать деньги самостоятельно — привлекая инвестиции, выполняя заказ для бизнеса и, в конце концов, сдавая предпринимателям в аренду свои пустые кабинеты. Впрочем, за все время своего существования в независимой Украине Академия наук так и не построила эффективную бизнес-модель по привлечению дополнительных средств. Из года в год, около 80% бюджета НАН Украины получает из государственного бюджета.

Фундаментальный провал

Академии наук не следует рассчитывать только на добрую волю крупных международных организаций. Во всем мире бизнес вкладывает в прикладные исследования миллионы долларов. Но интерес — не альтруистический, а коммерческий. Вложив деньги в научный проект, бизнесмены хотят получить конкретные разработки, которые уже сегодня (!) можно использовать для серийного производства какого-либо товара или услуги.

Фундаментальные исследования — для получения новых знаний — во всем мире полностью финансирует именно государство. Потому что хотя результаты таких исследований могут не иметь мгновенного эффекта, но имеют шанс сыграть ключевую роль в развитии науки через пять, десять и даже сто лет.

Впрочем, даже самые богатые страны мира не могут себе позволить слишком много тратить на фундаментальные исследования. Например, в США львиная доля исследований — 80% — прикладные, и только 20% — фундаментальные.

Какую же картину мы видим в Национальной Академии наук Украины?

Несмотря на катастрофическую нехватку средств, в НАНУ ситуация зеркально противоположная — здесь ученые почему-то в основном заняты работой над фундаментальными исследованиями. Например, в 2015-м году только 28 из 100 исследований Академии, которые финансировались государством — имели прикладной характер.

Прикладных исследований мало даже в тех отраслях науки, которые имеют наибольший потенциал с точки зрения практического применения: материаловедение — 33%, информатика — 30%, химия — 29%, энергетика — 30%, механика — 33%.

Такое странное соотношение фундаментальных и прикладных исследований — не случайность, а осознанный шаг Президиума НАНУ, который планирует и контролирует выполнение тематики научных исследований во всех своих учреждениях для «достижения важных научных результатов и содействие их практическому применению».

Но с таким подходом не стоит ждать от ученых большого количества прикладных разработок. Например, в 2016 и 2017 годах Национальная Академия наук Украины получила из госбюджета 4 млрд. 774 млн. грн. За это время 191 учреждение НАНУ передали в серийное производство всего 165 разработок.

То есть, чтобы получить одну разработку и внедрить ее в серийное производство, государство вложило в НАНУ на протяжении одного года более одного миллиона долларов: 4 млрд. 774 млн. грн. разделить на 165 разработок = 28,933 млн. грн.

Вместе с тем, руководство Академии говорит, что ежегодно институты НАНУ изобретают не сотни, а тысячи прикладных разработок. Почему же тогда в серийное производство попадает незначительная их доля?

Как происходит общение ученых с потенциальными инвесторами — на собственном опыте убедился Аркадий Чернюк, который уже более тридцати лет занимается внедрением наукоемких технологий.

«Есть в институте Патона подразделение — Завод специальной электрометаллургии. В 2009 году возникла необходимость в титановых трубах большого диаметра для буровых платформ. Для выпуска труб надо было завод модернизировать. Мы с Патоном провели совещание и подписали протокол», — вспоминает Аркадий Чернюк.

«Я нашел инвестора из США — Ventura Global Corporation. Он дал контракт на 50 миллионов долларов: 3 миллиона был готов дать сразу и без плана, а остальные деньги — 47 миллионов — по бизнес плану. И расчет трубами. Подписать контракт надо было за полтора месяца. Но у тогдашнего директора Завода специальной электрометаллургии Николая Тригуба был тогда рак простаты. И ему этот проект был не интересен. Я прихожу к Патону со словами «Это самая большая инвестиция в Академию наук Украины». А он мне: «Да я в этом не разбираюсь!». И контракт не подписали! Потому что специализация у академии — тратить деньги. Осваивать бюджет, а не зарабатывать».

Николай Тригуб так и не поставил подпись под контрактом на 50 миллионов долларов

Другой пример — Харьковский институт криобиологии и криомедицины, который занимается проблемами изготовления и хранения стволовых клеток. В начале двухтысячных — мировой лидер в этой области: имеет 170 патентов и 236 авторских свидетельств.

Сейчас здесь работает 19 докторов наук и 116 кандидатов наук. Но несмотря на это, институт так и не смог коммерциализировать свои знания.

«В институте сертифицировали около 40 типов стволовых клеток. О них, по идее, должен знать весь мир! Но никто о них не знает и не понимает. Мирового уровня технологий — много. Но никто не понимает, как коммерциализировать то, что уже есть», — говорит Аркадий Чернюк.

Работа с шестью нулями

Значительную прибыль ученые Академии могут получить, выполняя заказы частных компаний. Спектр услуг, которые могут предоставлять учреждения НАНУ, колоссальный: это и проведение научно-технических экспертиз, и диагностика технологических процессов, и испытание оборудования, и изготовление экспериментальных образцов материалов и приборов, и еще много-много чего другого.

Подобные услуги обычно измеряются суммами с пятью и шестью нулями. Главное — уметь общаться с клиентами и совестно выполнять работу.

А государственное научное учреждение с гордым названием «Центр инновационных медицинских технологий» самостоятельно заработало в 2017 году аж 54 тысячи 949 гривен — это 0,09% от суммы государственного финансирования.

Фрагмент финансового отчета НДУ «Центр инновационных медицинских технологий» за 2017-й год

Неужели украинским предприятиям не нужны высококлассные услуги ученых?

Оказывается, ученые активно сотрудничают с бизнесом. Но … за пределами Академии наук. В реестрах юридических лиц можно найти целый ряд компаний, которые созданы специально для того, чтобы «перехватывать» заказы частных (и государственных) структур, и выполнять их силами отечественных ученых.

Например, у одного из самых известных учреждений НАНУ — Института электросварки имени Патона — в 2011-м году появился двойник — Общество с ограниченной ответственностью «Опытный завод сварочного оборудования Института электросварки им. Е. О. Патона». Основатель этой компании — чешская фирма «PATON EUROPE SRO» — заметает следы настоящего владельца.

В этом здании в Голосеевском районе города Киева зарегистрирован двойник Института электросварки имени Е.О. Патона

На протяжении своего существования частная фирма (которая называет себя заводом) 35 раз побеждала на тендерах, заработав при этом 3 миллиона 184 тысячи гривен. Среди заказчиков услуг — и сам Институт электросварки им. Е.А. Патона НАН Украины. В 2018 году институт приобрел у толк-клона инструментов на 27 000 гривен.

А своеобразным клоном Института проблем прочности имени Писаренко является ООО «ИПП-центр». Совладельцами компании являются научные сотрудники Института Андрей Богдан и Максим Заразовский. С момента основания ООО «ИПП-Центр» выполнил государственных заказов аж на 113 миллионов гривен. Львиную долю денег ученые осваивают, проверяя исправность атомных энергоблоков АЭС по заказу государственного предприятия «Энергоатом».

Так сеть двойников с благословения самих же академиков забирает колоссальные доходы у государственных институтах, позволяя, помимо всего прочего, руководству НАНУ причитать: «Нет денег!».

Человеческий фактор

С каждым годом в Академии наук работает все меньше и меньше людей. Из-за нехватки финансирования институты неоднократно проводили «оптимизацию штата», увольняя сотни сотрудников. В результате таких кадровых реформ высвободились тысячи квадратных метров площади.

Несмотря на то, что в освободившихся помещениях уже никто не занимается наукой, все равно их нужно обслуживать, как минимум обогревать зимой — одной из значительных затрат НАНУ является оплата жилищно-коммунальных услуг.

Опустевшие кабинеты можно сдавать в аренду — и таким образом зарабатывать дополнительные средства для учреждения. Директор института может тратить полученные таким образом деньги по своему усмотрению: чтобы приобрести необходимое для работы ученых оборудования, на выплату премий одаренным сотрудникам или на ремонт в устаревших лабораториях.

ПЕРЕЧЕНЬ КОМПАНИЙ, КОТОРЫЕ АРЕНДОВАЛИ И АРЕНДУЮТ ПОМЕЩЕНИЯ В УЧРЕЖДЕНИЯХ НАН УКРАИНЫ, МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ЗДЕСЬ.

Опустевший кабинет в Институте общей и неорганической химии им. В.И. Вернадского. После сокращения штата в Академии наук таких комнат — сотни

Итак, дирекция институтов должна быть максимально заинтересована в том, чтобы деньги учреждениям приносил каждый квадратный метр площади. Тем более, что стоимость аренды в НАНУ формируется прозрачно, и является вполне конкурентоспособной.

Например, в Святошинском районе города Киева аренда одного квадратного метра коммерческой недвижимости колеблется от 100 до 300 гривен. В то же время, например, в Институте технической теплофизики (который находится в этом же районе) сдаются в аренду площади по цене 27-100 грн. за квадрат. Еще больший разрыв в ценах — в центральных районах столицы, где находится немало учреждений Академии. И очередей в приемных директоров учреждений НАНУ как не было, так и нет до сих пор.

Стоимость аренды в институтах НАНУ — ниже рыночной

Чтобы понять причину этой проблемы, ТЕКСТИ внимательно изучили договоры аренды и пообщались с арендодателями в 12-ти институтах НАНУ. Оказывается, предпринимателей меньше всего волнует длинная бюрократическая процедура заключения договоров и ожидание «одобрямса» от руководящего органа Академии — Президиума НАНУ. Зато, главной проблемой в налаживании эффективного сотрудничества — это мелкое жлобство чиновников НАНУ.

Далеко за примерами ходить не надо.

Компания по оптовой продаже кофе арендует четыре комнаты с видом на небольшую парковую зону на первом этаже Института общей и неорганической химии им. В.И. Вернадского. Пока я оцениваю стильный дизайн помещения в коричневых тонах, молодой директор Сергей, склонившись над прайсом, обсуждает с кем-то по телефону покупку капучинатора.

Когда-то здесь была лаборатория, но всего за пару недель (и 8000 гривен) под руководством завхоза института 20 квадратных метров с пробирками превратились в уютный офис. Теперь от запаха химии нет и следа — его перебил аромат кофе.

Лаборатория после ремонта превратилась в офис

«Здесь метро рядом, и это очень выгодно для нас. Знакомые подсказали, что здесь есть помещения. Тариф понравился из-за цены 96 грн. за квадратный метр с НДС. Но мы не знали, что эта цена будет постоянно увеличиваться — вот сейчас платим 133 грн. за метр. Обманывают. Считают очень интересно. Добавляют деньги за свет, за мусор», — рассказывает предприниматель.

Сергей был одним из первых арендаторов в институте, уже привык к новому офису, но со временем задумался о переезде, потому что когда арендаторов стало много — отношение к ним изменилось в худшую сторону.

«Я с самого начала спрашивал у дирекции об охране. И мне обещали сигнализацию, охрану, видеокамеры. А по факту этого нет. И вот результат — недавно меня обокрали. Десять мешков кофе по 60 кг перебросили через забор — потому что охранник ночью спит! Вот так влетел в 150 тысяч гривен!, — хватается за голову Сергей. — Я даже сигнализацию поставил, и купил для хозяйственного двора камеру за 25 000 гривен. Попросил у дирекции стремянку, чтобы эту камеру установить, а они попросили 400 гривен за аренду стремянки в день … Меня это уже достало. Мы уже ищем новое помещение.

И теперь я всем говорю — как только слышишь фразу «научный сотрудник» — отойди подальше. А сейчас арендаторы приходят к нам на кофе и плачутся. Потому что я кусаюсь, а они молчат».

Вот почему, несмотря на то, что пустых площадей в НАНУ становится больше, и стоимость аренды здесь очень конкурентоспособна, с каждым годом Академия получает все меньше и меньше денег за арендуемое имущество. Так, в 2015-м году 191 учреждение Академии получило от арендаторов 161 млн. грн., в 2016-м году — 143 млн. грн., в 2017 году — 142 млн. грн.

Правда, есть и положительные примеры. В 2016-м году на аренде своих зданий Президиум заработал около двух миллионов гривен. Это значительный доход на фоне поступлений из госбюджета — 6,2 миллиона гривен.

Но, к сожалению, это исключение из правил.

Даже с такими скромными доходами именно сдача помещений в аренду (а не выполнение заказов) — пока главный источник дополнительных доходов для Академии наук.

Больше реформ

Увеличение финансирования НАН Украины (о чем постоянно говорят седовласые члены Президиума) не решит ни одну из проблем, которые мы описали в предыдущих главах.

Об этом свидетельствует также опыт России, где в 2006 году государство в 20 раз увеличило бюджет РАН. Но линейного 20-тикратного увеличения научного результата не произошло.

Владислав Кириченко долгое время занимался бизнесом в России — создал компанию Helicon, которая стала лидером на российском рынке комплексного оснащения лабораторий для молекулярной биологии. По мнению специалиста, большие финансовые вливания в науку не привели к ожидаемому космическому результату, потому что в Российской Академии наук реформы были проведены неправильно.

«Старая система перемолола путинских стипендиатов. Вернули более ста человек из-за границы, дав им достойное финансирование, — говорит Владислав. — И вот ситуация: ты попадаешь в университет, а тебе говорят — дай деньги на ремонт, возьми к себе в проект моего сына и т. д., и так деньги исчезают. Ты убиваешь время на отписки, КРУ, которое трясет институт. Ты не можешь нормально завезти оборудование, потому что есть такое понятие как «конец бюджетного года», и ты должен доплачивать 10% командировки на взятки. Ибо все убеждены, что вы будете воровать».

Что же нужно сделать, чтобы значительно увеличить доходы Академии? Ответы вытекают из результатов нашего исследования:

1)    Изменить приоритеты в исследованиях. Ориентироваться на пример западных стран. Оптимальное соотношение фундаментальных и прикладных исследований — 20:80, а не 80:20, как это выглядит сейчас.

2)    Уничтожить непрозрачность и кумовство в системе научных разработок. Ввести международную систему проверки проектов.

3)    Не упускать возможностей, которые предлагают международные программы научных исследований. Писать проекты, заполнять заявки. Много заявок.

4)    Перестать воровать у самих себя. Уничтожить практику создания фирм-клонов учреждений НАНУ, и выполнять заказы под эгидой Академии, а не ОООшек.

5)    Научиться коммерциализировать свои гениальные разработки. Неужели это так трудно?

6)    Активнее искать арендодателей. Общаться с ними, как с партнерами, а не как с подчиненными. Идти на компромиссы. Десятки тысяч квадратных метров площадей ждут, чтобы за них заплатили.

Источник:  antikor

Похожие публикации

Читать обязательно x